Почему восстанавливать природу нужно вместе с людьми? Объясняют эксперты

Саванны Масаи-Мара в Кении — не просто туристическая открытка. В июне 2024 года здесь собрались экологи, социальные антропологи и представители коренных народов из трёх континентов. Их общий вывод оказался неудобным для многих природоохранных организаций: десятилетия дорогостоящих проектов по восстановлению экосистем терпят крах не из-за плохой техники посадки деревьев — а из-за системного игнорирования людей, живущих на этих землях.

Почему «просто посадить лес» — плохая стратегия

Официально восстановлением экосистем заняты миллиарды долларов. Программы ООН, национальные правительства, крупные НКО — все сажают, засевают, возвращают виды. Но в реальности решения о том, что именно восстанавливать, где и для кого, почти всегда принимаются за пределами местных сообществ. Эксперты-технократы, западные научные парадигмы и доноры задают приоритеты, а коренные жители остаются статистами. Результат — проекты, которые не работают в долгую: посаженные леса гибнут, реки снова пересыхают, а социальное неравенство только растёт. Исследователи из Ноттингемского Трентского университета, совместно с коллегами из пяти стран, решили разобраться, почему так происходит, и в статье, опубликованной в журнале People and Nature, предложили альтернативу — подход, который они назвали биокультурным восстановлением.

Три опоры, на которых держится биокультурный подход

Авторы не предлагают отказаться от посадки деревьев или гидротехнических работ. Они настаивают на том, что восстановление — это всегда социальный и политический процесс, и его нужно проектировать иначе. В основе концепции — три идеи.

Первая — политическая экология. Это умение честно ответить на вопрос: чей голос слышен, а чей — нет? Обычно в проектах доминируют «технократические ремонтные схемы»: пришли, починили, ушли. Но реальность сложнее — за каждым решением стоят интересы, власть и ресурсы. Вторая опора — ландшафтные биографии. Вместо того чтобы смотреть на территорию как на чистый лист, учёные предлагают изучать долгую историю взаимодействия людей и природы: кто и как менял ландшафт, какие культурные связи с ним утрачены, какие несправедливости закреплены. И третье — традиционные экологические знания (TEK). У коренных народов и местных сообществ есть глубинное, поколениями выверенное понимание того, как функционирует экосистема. Отказ от этих знаний — не просто колониальная привычка, а практическая ошибка, которая стоит денег и потерянного времени.

Культурные виды-ключевики: почему сосна может быть важнее тигра

Особенно яркий пример — концепция культурных видов-ключевиков. В экологии есть понятие «ключевой вид» — тот, от которого зависит вся экосистема (например, морские выдры в лесах водорослей). Но есть и культурные ключевики: виды, которые имеют огромное значение для идентичности, традиций и духовной жизни сообщества. Представьте, что для одного племени священное дерево — не просто древесина, а символ предков, источник лекарств и место ритуалов. Восстановление именно такого дерева может запустить цепную реакцию: вернуть не только биоразнообразие, но и утраченные социальные практики, укрепить локальную экономику и даже снизить конфликты. Авторы подчёркивают: часто проекты игнорируют такие виды, сосредотачиваясь на «научно значимых» индикаторах. А зря — именно через них можно по-настоящему соединить экологию и культуру.

Учёные — больше не начальники

Биокультурный подход требует от исследователей и институтов принципиально новой роли. Вместо того чтобы быть единственными экспертами, которые диктуют план, они становятся фасилитаторами и соавторами. Это означает совместное проектирование, уважение к разным системам знаний и готовность делить власть. Не «мы знаем, как лучше», а «давайте разберёмся вместе, что здесь важно». Авторы приводят пример международного сотрудничества в рамках International Partnership Fund — именно такие горизонтальные связи позволяют учесть все три опоры биокультурного подхода и не скатиться в привычный технократизм.

Глобальные инвестиции в восстановление экоситем растут. Уже сейчас это десятки миллиардов долларов. Но если продолжать действовать по старым шаблонам, деньги пойдут на то, что не будет работать через десять лет. Биокультурное восстановление — не очередная экзотическая теория, а прагматичный ответ на реальные провалы. Оно требует больше слушать, меньше командовать и признавать, что ландшафт — это не только биомасса и углерод, но и память, боль, гордость и надежда людей, которые на нём живут. Готовы ли мировые фонды и правительства принять такую сложность — или предпочтут посадить ещё миллион деревьев там, где их никто не ждал? Ответ определит, удастся ли нам создать по-настоящему здоровые и справедливые ландшафты.