Почему бактерии в кишечнике могут вызывать депрессию? Объяснение ученых

В 2025 году исследователи Гарвардской медицинской школы впервые проследили точную молекулярную цепочку, по которой одна из распространённых кишечных бактерий способна запускать воспаление и влиять на развитие депрессии. Речь об Morganella morganii — микробе, который десятилетиями считался безобидным обитателем нашего кишечника, пока эпидемиологические исследования не зафиксировали его повышенную концентрацию у людей с тяжёлым депрессивным расстройством.

Несовпадение, которое стоило проверить

Связь между составом кишечного микробиома и психическими заболеваниями учёные обсуждают давно. Но в случае с M. morganii всё упиралось в классическую дилемму: то ли бактерия вызывает депрессию, то ли депрессия меняет среду кишечника, создавая преимущество для этого вида, то ли за обеими переменными стоит третий, неучтённый фактор. До недавнего времени ни одно исследование не давало убедительного ответа.

Группа под руководством Джона Кларди (кафедра биологической химии и молекулярной фармакологии Гарварда) решила копнуть не в статистику, а в химию. Учёные сосредоточились на молекулах, которые производит M. morganii в реальных условиях кишечника. И обнаружили: если в окружающей среде присутствует распространённое промышленное соединение — диэтаноламин (DEA), — бактерия встраивает его в свою молекулу вместо обычного сахарного спирта. Такая замена кардинально меняет поведение продукта.

Случайный мутант или точный механизм?

В норме молекула, выделяемая M. morganii, не вызывает иммунного ответа. Но её модифицированная версия с DEA начинает напоминать структуру кардиолипина — липида, который известен своей способностью стимулировать выброс воспалительных цитокинов. В частности, резко растёт уровень интерлейкина-6 (IL-6).

«Мы знали, что микрозагрязнители могут встраиваться в жирные молекулы тела, но не представляли, как именно это происходит и что случается дальше. Метаболизм DEA в иммунный сигнал стал полной неожиданностью», — прокомментировал Кларди.

Полученные результаты, опубликованные в Journal of the American Chemical Society, показывают, что химически изменённая бактериальная молекула способна активировать иммунную систему. Этот процесс — возможное звено между присутствием M. morganii и развитием воспаления, которое давно ассоциировано с депрессией.

Воспаление как мост между кишечником и мозгом

Хроническое воспаление низкой интенсивности признаётся одним из ключевых факторов риска при многих заболеваниях, включая депрессию. Исследования предыдущих лет связали повышенный уровень IL-6 с тяжёлым депрессивным расстройством. Теперь появилась конкретная гипотеза: бактерия M. morganii при наличии DEA в кишечнике создаёт молекулу-триггер, которая заставляет иммунные клетки выделять именно этот цитокин. Дальше IL-6 через кровоток может действовать на центральную нервную систему, изменяя нейрохимию и настроение.

Конечно, одного этого механизма недостаточно, чтобы утверждать, что каждая депрессия — следствие работы конкретного микроба. Но работа даёт чёткий молекулярный маршрут, который можно проверять, моделировать и, возможно, прерывать.

Важно: DEA — не экзотическая редкость. Это вещество используется в промышленных чистящих средствах, косметике, сельскохозяйственных продуктах. Оно попадает в организм с водой, пищей и через кожу. По сути, повсеместное распространение загрязнителя делает потенциально уязвимым любого, у кого в кишечнике живёт M. morganii.

Что это даёт пациентам и врачам

Авторы работы видят два прикладных следствия. Первое — диагностическое. Концентрацию DEA или его производных в крови или кале можно использовать как биомаркер, помогающий выделить подгруппу пациентов с депрессией, связанной именно с этим воспалительным механизмом. Второе — терапевтическое. Если часть случаев депрессии имеет иммунную природу, то иммуномодулирующие препараты — те же ингибиторы IL-6 или другие противовоспалительные средства — могут оказаться эффективными для таких пациентов, в отличие от стандартных антидепрессантов.

Пока это только гипотеза, но у неё появляется прочная химическая основа. Кроме того, подход, использованный в Гарварде, может быть масштабирован на другие бактерии и другие молекулы-загрязнители. «Теперь, когда мы знаем, что искать, мы можем начать обследовать другие бактерии, чтобы понять, делают ли они подобную химию», — заметил Кларди.

Исследование проведено совместно с лабораторией Рамника Ксавье (Массачусетская больница общего профиля), специализирующейся на молекулярных механизмах взаимодействия микробиома и иммунитета. Ранее эта же команда показала, как бактерия Akkermansia muciniphila защищает от воспаления и как Ruminococcus gnavus продуцирует иммуноактивные сахарные цепочки, связанные с болезнью Крона.

Один загрязнитель — много перспектив

Разумеется, до проверки на людях и клинических испытаний пройдут годы. Но сам факт того, что обычная кишечная бактерия способна превращать распространённый загрязнитель в воспалительный сигнал, меняет взгляд на связь экологии, микробиома и психики. Если механизм подтвердится — это будет означать, что депрессию в некоторых случаях можно предотвратить, контролируя уровень DEA в пище и воде. Или даже лечить, воздействуя на конкретный штамм бактерий.

Но главный вопрос, который оставляют исследователи, звучит так: сколько случаев тяжёлого депрессивного расстройства — особенно тех, что устойчивы к стандартной терапии, — на самом деле запускаются не «поломками» в мозге, а химической ошибкой в кишечнике, спровоцированной промышленным отходом?