Почему малоизвестная битва 1346 года изменила отношения трех стран?
17 октября 1346 года у стен Дарема, на северо-востоке Англии, сошлись двенадцать тысяч шотландцев и втрое меньшее английское войско. К вечеру король Шотландии Давид II был пленён, а его армия недосчиталась двух тысяч человек. Эта битва, известная как Невиллс-Кросс, решила судьбу англо-шотландских отношений на десятилетия вперёд, но сегодня о ней почти никто не вспоминает. Подробности сражения сохранились благодаря хроникам и письмам современников, а также материалу The Conversation.
Король Шотландии поверил французскому союзнику
Лето 1346 года выдалось тревожным для Англии. Эдуард III отправился во Францию с пятнадцатитысячным войском, оставив северные земли практически без защиты. Филипп VI, король Франции, воспользовался моментом и написал Давиду II два письма — в июне и июле. «Умоляю вас помнить о нашей дружбе и договорах и нанести англичанам максимальный урон», — говорилось в послании. Французский монарх убеждал шотландского короля, что Англия — «беззащитная пустота».
И Давид поверил. 7 октября он пересёк границу с армией примерно в двенадцать тысяч человек. Шотландцы взяли штурмом Пил-оф-Лиделл, получили выкуп с Карлайла и разграбили аббатство Хексем. К 16 октября армия остановилась на отдых у Дарема, в местности Беарпарк.
Туман, который всё изменил
Англичане не были застигнуты врасплох. Вопреки заверениям Филиппа, Эдуард не оставил границу без присмотра: северные лорды — Генри Перси, Ральф Невилл и архиепископ Йоркский — собрали отряд из шести тысяч человек. На рассвете 17 октября они выступили к Беарпарку, надеясь застать противника врасплох. В утреннем тумане английские воины неожиданно столкнулись с шотландским разведывательным отрядом под командованием Уильяма Дугласа. Тот поспешил к королю с тревожной вестью: англичане выставили армию.
Согласно анонимной хронике монастыря Святой Марии, Давид, разбуженный среди ночи, раздражённо ответил: «О, человек, этого не может быть, ведь в Англии не осталось мужчин, кроме монахов и каноников, братьев и священников, свинопасов и пастухов, сапожников и скорняков; все рыцари — с королём за морем». Историки считают, что эти слова точно передают настроение шотландского лагеря: уверенность в лёгкой победе была настолько сильной, что даже явные признаки опасности игнорировались.
Пять часов ожидания и два часа боя
Английское войско прибыло к полю битвы к девяти утра. Но до двух часов дня армии просто стояли и смотрели друг на друга через пустошь. Только после полудня английские лучники открыли огонь, и сражение началось. Уже к пяти часам вечера шотландцы были разбиты и бежали.
Хотя детали боя восстановить сложно, историки считают, что исход решила не столько стрельба из длинных луков, сколько ожесточённая рукопашная схватка. Хроника аббатства Мокс сообщает, что воины настолько выбивались из сил, что «по обоюдному согласию отдыхали, опираясь на копья», а затем снова вступали в бой. Подобное описание встречается и в других источниках: армии «отдыхали по соглашению и затем сражались снова».
Легенда гласит, что Давид II попытался бежать и спрятался под мостом Олдин-Грейндж, но английский воин заметил его отражение в воде реки Брауни. Однако большинство хроник утверждают, что король сражался храбро. Он был ранен двумя стрелами, но, согласно шотландской хронике, умудрился выбить два зуба своему пленителю — сквайру Джону де Купланду. Простой североумберлендский дворянин за поимку короля был посвящён в рыцари-баннереты — высший ранг ниже титулованной аристократии — и получил ежегодную пенсию в пятьсот фунтов, что по тем временам составляло целое состояние.
Цена поражения и 11 лет плена
Поражение оказалось сокрушительным. Шотландцы потеряли до двух тысяч человек, тогда как со стороны англичан, по словам приора Дарема, «погибли немногие». В плен вместе с королём попали четыре шотландских графа и более дюжины крупных баронов. Граф Ментейт, ранее приносивший присягу Эдуарду III, был казнён за измену. Среди погибших оказались графы Морей и Стратерн, маршал, констебль, канцлер и камергер Шотландии, а также множество баронов и рыцарей.
Уже в следующем году англичане заняли почти всю Шотландию к югу от рек Форт и Клайд. Восстановление заняло десятилетия. Сам Давид II провёл в английском плену одиннадцать лет и был освобождён только после согласия выплатить огромный выкуп — сто тысяч марок. Для сравнения: годовая пенсия его пленителя составляла пятьсот фунтов, а выкуп за короля был в десятки тысяч раз больше.
Этот разгром имел и международное значение. Победа при Невиллс-Кросс позволила Эдуарду III не отвлекаться на шотландскую угрозу и сосредоточить силы на осаде Кале. Более того, именно после этого сражения английский король смог собрать тридцатитысячную армию — крупнейшую за всю Столетнюю войну.
Почему о битве забыли?
В отличие от Азенкура, Невиллс-Кросс не был воспет Шекспиром. В отличие от Баннокберна, вокруг него не сложилось национального мифа. О нём не снято ни одного заметного фильма. Поэтому сражение выпало из народной памяти — хотя именно оно на несколько часов октябрьского дня определило отношения трёх королевств на годы вперёд.
Стоит представить, что случилось бы, если бы шотландцы победили. Эдуарду III пришлось бы снять осаду Кале и вернуться в Англию. Столетняя война, а вместе с ней и весь ход европейской истории, могла пойти совсем иначе. Не потому ли мы так легко забываем события, которые не вписываются в привычные нарративы? Сколько ещё решающих сражений остаются в тени, хотя именно они определяли карту Европы?
