Как музейные экспонаты помогли раскрыть тайну пропажи лягушек
Более 370 музейных образцов лягушек из Бразилии помогли раскрыть загадку, которую учёные не могли решить почти полвека. В 1970-х годах в Атлантическом лесу Бразилии, одном из главных очагов разнообразия земноводных на планете, началось массовое исчезновение лягушек. Сотни видов по всему миру тогда оказались на грани вымирания. Но местные бразильские популяции пропадали стремительно и почти бесследно. Десятилетиями причины оставались неизвестны. Исследователи из Смитсоновского института и Университета Пенсильвании в работе, опубликованной в журнале Molecular Ecology, пришли к выводу: виновен хитридиевый грибок Batrachochytrium dendrobatidis.
Тайна лягушачьего мора длиной в десятилетия
Первые тревожные сигналы появились в 1970-х годах. На биологической станции Борасейя в бразильском штате Сан-Паулу амфибии начали исчезать одна за другой. К 1982 году несколько видов лягушек просто перестали встречаться в этом районе. Через два десятилетия учёные впервые описали грибок, который позже связали с массовыми вымираниями земноводных по всему миру.

Но для Борасейи доказательств не хватало. К тому моменту, когда патоген стал известен науке, местные популяции уже либо погибли, либо восстановились. Восстановить хронологию событий по свежим образцам было невозможно. Поэтому некоторые эксперты объясняли катастрофу климатическими изменениями и экстремальной погодой. Эта гипотеза выглядела разумной, но она не объясняла, почему вымирали только амфибии, а остальные животные не страдали.
«Спустя почти 50 лет мы всё ещё не уверены, что стало причиной многих исторических вымираний амфибий. Эти события остаются одними из самых неразгаданных дел в эпидемиологии дикой природы», — говорит Джек Бойетт, ведущий автор исследования.
Теперь у этой версии появился серьёзный конкурент. Исследователи обнаружили прямые следы грибка в образцах, собранных в Борасейе в начале 1980-х, — как раз во время массовой гибели амфибий.
Старые музейные образцы раскрыли дату вторжения
Ключом к разгадке стала коллекция Уильяма Рональда Хейера, бывшего куратора земноводных и рептилий Национального музея естественной истории Смитсоновского института. Хейер привозил образцы из Борасейи пять раз: две экспедиции в 1970-х, ещё три — в 1980-х. Между ними и пролегает граница таинственной эпизоотии.
Специалисты по сохранению геномов отобрали более 370 экземпляров 17 видов. Результат оказался однозначным. У лягушек, пойманных до 1979 года, не нашли ни одного следа хитридиевого грибка. Зато больше половины образцов 1980-х дали положительный результат на патоген. Это позволило впервые точно датировать приход инфекции в этот регион Бразилии.
Странная картина из жертв и выживших
Дальше начались неожиданности. Виды, которые сократились сильнее всего, оказались свободны от инфекции. А лягушки, которые никогда не исчезали, были заражены чаще остальных. На первый взгляд это противоречит самой идее о смертельной болезни.
Однако учёные видят в этом закономерность. Скорее всего, устойчивые виды могли переносить грибок без массовой гибели. А восприимчивые животные погибали так быстро, что Хейер просто не успевал их собрать. Такая картина характерна для сообществ с разной толерантностью к патогену.
Вероятно, часть видов с наиболее высокой чувствительностью вымерла локально ещё до того, как исследователи начали систематические сборы.
Метод, который перевернул эпидемиологию
Эта работа показывает, насколько музейные коллекции важны для изучения болезней. Когда вспышка произошла, о грибке никто не знал. Но образцы сохранили генетический материал патогена. Теперь исследователи могут реконструировать события, которые произошли десятки лет назад.
По словам геномиста Майкла Кампаны, коллекционеры не могли предвидеть, насколько значимыми станут их сборы для современной биологии охраны природы. Без них обнаружить патогены, которые десятилетиями оставались незамеченными, было бы невозможно.
Музейные собрания дают возможность:
- проследить динамику распространения инфекций в прошлом;
- выявлять эпизоотии, которые никто не регистрировал в момент их начала;
- оценивать, как популяции реагировали на патоген до появления современных методов диагностики.
Описанный подход уже помогает отслеживать и другие угрозы. Например, родственный грибок Batrachochytrium salamandrivorans угрожает саламандрам в Европе и может добраться до Северной Америки. Понимание того, как распространяются такие патогены, критически важно для прогноза.
Современные лягушки Борасейи после эпидемии
Сегодняшняя Борасейя выглядит обнадёживающе. Исследователи шесть раз приезжали сюда в 2022–2024 годах и обнаружили 12 из 17 исторических видов. Остальные пять пока не найдены. Учёные осторожно говорят, что те могли исчезнуть навсегда, но утверждать наверняка нельзя.
Те виды, которые вернулись, уже не являются наивными жертвами. Грибок по-прежнему присутствует в экосистеме, но инфекция не вызывает массовой гибели. Это говорит о возможной эволюции толерантности — ещё одном доказательстве того, что природа способна адаптироваться к новым угрозам.
Исследователи предупреждают: выводы касаются именно Борасейи и не должны слепо переноситься на весь Атлантический лес. Но методика уже работает: сейчас группа под руководством Джека Бойетта изучает ДНК из музейных образцов, чтобы понять, какие гены помогли лягушкам пережить эпидемию. Ответ на этот вопрос может оказаться полезным для борьбы с будущими пандемиями земноводных. А что, если следующая угроза уже затаилась в старых коллекциях и ждёт, когда её найдут?






